Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ibear

Порту. Весна



Порту. Весна.
Зонтов скелеты -
Главное содержимое урн.
Дорога тесна,
В лепнину одеты
Сырые дома цветов гальских кур.

Жёлтый клюв чайки
Штопором крика
Вгрызается в рыхлую пробку луны.
Будто бы маятник
Ровно и тихо
Поток портвейна бьёт в стакан и

Жаром ласкает.
Он и раскроет,
Вывернет памяти старый карман...
Сон наступает.
Брызжа слюною
Мятным дыханьем сопит океан.

22.03.2013 Порту - 12.04.2013 Самара
ibear

Моложе



Ты можешь не верить...
Нечасто, но все же
Становимся мы не взрослей,
А моложе.
Хоть алый закат
Пьет бездонные зимы...

Зеленый киоск
У стен Иерусалима
Вечером в камни
Льет рыжим светом.
И совершенно
Не помнить об этом
Нельзя, когда корка
Хрустящего наста
Облепит крыльцо.
А ты в ванной баластом
Будешь лежать,
Пытаясь греть пальцы.
Вспомни вкус кофе
И длинную сальсу,
Звучавшую там,
В переулке Тбилиси...
Или же бухту,
Лианы на мысе...

Становиться моложе,
Хоть и недолго,
Когда в венах Дунай,
А в артериях Волга
Возможно вполне,
Если путь не проторен.
И видишь, что месяц
Качает над морем.

18.10.2012 Палич, Сербия
ibear

Три вокзала


Пятиминутный сон,
Которого так не хватало...
Взбивая рассудок и совесть,
Как миксер гудят три вокзала.

Шехтель, Щусев и Тон,
Если бы знали, что строят
Сеть станций прилива крови,
Сеть станций прилива гноя

Возвели бы фронтоны
С кариатидами тощими.
И памятник вечным любовям
На Комсомольской площади.
ibear

Гюрджистану



Когда из холодильника прекрасным оком
Глядит бутылка кахетинского любя,
Становится вдруг чрезвычайно одиноко,
И вспоминается прекрасное далёко,
Где утром хачапури чувствуешь себя.
ibear

Ноябрьский Питер. Остановка в хвостеле



Этот пост про Питер будет в совсем необычном для меня формате. Текст там будет, по большей части, не мой, а одного весьма талантливого человека, дар которого был оценен по заслугам.

Дело в том, что уже после того как мы забронировали хостел, выяснилось, что именно в доме 15 на Греческом проспекте жил замечательный Алексей Хвостенко. А к нему в "татарское семейство" хаживал Иосиф Бродский, который вид из этой самой квартиры описал в стихотворении "Остановка в пустыне". Короче говоря, получился полный "конь увёз любимого". Нашу локацию мы, естественно, тут же переименовали в "хвостел" и на досуге осмотрели описанные в стихотворении места. Так что, слова - Бродского, фотокарточки (за исключением первой архивной) - мои.

Collapse )
ibear

Язык столицы (из недочитанной книги)

...блогер Дорофей любил эпатировать судьбу, скользя по влажному языку столицы. По языку хищницы, которая слизала всех маломальски удобоваримых жертв на сотни километров вокруг сияющего вольера МКАДа, оставляя тундру в душах непоглощённых. Маломальски удобоваримые текли массами по мраморному кишечнику метрополитена имени В.И. Ленина. Наиболее же нажористые тромбами стояли в системе транспортных артерий. Дорофей, в свою очередь, предпочитал протискиваться пешком по нервам Никольской или Маросейки, где довольная отрыжка курантов была ещё слышна, но уже не казалась столь непристойной. Ему нравилось щекотать эти нервы там, где в сумраке тихой кофейни могло показаться, что ты сейчас находишься в лучшем месте планеты.

Дорофей выбирался из выдуманного мира кофейни и шёл гулять дальше, чавкая творогом разъеденного реагентами снега, разглядывая по дороге воробьёв, терзающих недоеденные хот-доги, озябших уток в незамерзающих полыньях здешних рек, а также жёсткие, но тревожные лица одиноких прохожих. И, конечно, многочисленных гипсовых львов. Животных, которые, как по своему географическому происхождению, так и по духу, никак не сочетались с нынешним состоянием этого места. Львы предпочитали отсюда бежать, оседая повсюду от Архангельских лесов до пригородов Киншасы, оставляя за собой маленькие квартирки в тусклых спальных районах как залог финансового благополучия в большинстве уголков света. Конечно, в этом городе повсюду сновали светские львы и львицы... Но при пристальном рассмотрении оказывалось, что создания с гривами, скорее, павианы, а их выглядящие издалека величественными самочки - и вовсе гиены.

И через несколько дней созерцания этого царства ненастоящих львов было приятно до жжения в носу покидать его в любом направлении. Будь то Париж, Тбилиси, Сызрань или родной город Дорофея, где ждал его хоть и шкодливый, но верный кот Дмитрий, а в тишине можно было купаться как в океане. Именно за это (впрочем, и не только за это) блогер высоко ценил столицу...

Недочитанная книга
ibear

Плацкарт (из недочитанной книги)

…блогера Дорофея, как всякого русского неисправимо провинциального человека, по многу раз в год донимала необходимость ехать в столицу родины глазеть на золотую дремотную Азию, ужасаться суете и дороговизне и продираться сквозь неухоженную толпу на площади трёх вокзалов. Обычно в таких случаях Дорофей брал плацкартный билет на тысяча девятьсот сорок пятый поезд Бердичев-Купертино.

В этом транспортном средстве можно было глазеть на все породы человеков, что населяли бывшие уголки его безвозвратно обгрызенной, но неисправимо царившей в умах соотечественников империи. На боковых полках ехали беспрерывно поедавшие халяльные яйца магометане, державшие путь торговать шавермой под бухаристыми насамарканженными минаретами мечети, вздыбившейся в золотой век отечества на Ретроградской стороне тогдашней столицы государства. На верхних полках грузно возлегали со своими вечно неразгаданными кроссвордами тётки-челноки, направлявшиеся в окрестности столицы нынешней за каучуком из Поднебесной, принявшим формы сланцев, кроксов и вьетнамок. На нижних полках гордо молились пенсионерки, передвигавшиеся неведомыми маршрутами домой от своих легионов родственников, расквартированных в одинаково унылых городах, непременно оснащённых облупленными ДК сталинских времён и круглосуточными ларьками с водкой в самой причудливой таре. Дорофею же непременно доставался билет на верхней боковой полке у туалета с пьющими из двух с половиной литровой тары дрянное пиво, перенасыщенное мальтозной патокой и хмелепродуктами, вахтовиками в плацкарте напротив, которые, казалось, вообще из этого поезда не выходили никогда.

По составу непременно дефилировали офицеры транспортной милиции с незамутнёнными взглядами пятнистых гиен Иудейской пустыни. С магометан по старинной барской традиции они собирали оброк, а Дорофея непременно обыскивали, внимательно изучая его фотоаппарат, носки и Библию на предмет наличия спрятанных в них самых тяжёлых наркотиков, разработанных на досуге в лабораториях американскими учёными. В такие моменты блогеру казалось, что большая часть его время препровождения на родине состоит из обысков, а долгие летние вечера с закатами над волжской гладью – лишь секунды. Но мудрый пиит призывал не думать о секундах свысока. И Дорофей, складывая вещи обратно в свой выпотрошенный рюкзак, проникшись его мыслями, вновь начинал радоваться жизни, тащащей его глазеть на золотую дремотную Азию, ужасаться суете и дороговизне и продираться сквозь неухоженную толпу на площади трёх вокзалов…

Недочитанная книга
ibear

Лингвистическая безнадёжность (из недочитанной книги)

...Сносный английский язык блогера Дорофея пролегал приблизительно между 100 и 300 миллилитрами русской водки. До 100 миллилитров Дорофей чурался собственной лингвистической безнадёжности, а после 300 из памяти улетучивались не только такие слова как «difficult», но и названия ранних фильмов Эмира Кустурицы. Испанский пролегал в ещё более узких и пугающих рамках между 400 и 410 миллилитрами. Чтобы потом не стыдится своего испанского, нужно было подобно Сергею Бубке мастерски перемахнуть в совместном потреблении с жителями испаноговорящих стран с уже опасной высоты в 380 сразу на 430. Правда, обычно Дорофей и вовсе не помнил, как он разглагольствовал на языке Сервантеса и Терминатора Т-100. Справедливости ради нужно заметить, что добрую треть испанского словарного запаса он всё же почерпнул у Терминатора, а не у Сервантеса.

Язык Шекспира и Чосера также обычно использовался в отрыве от своего великого культурного багажа. Чаще всего для того, чтобы объяснить гостям России смысл непрактичного процесса разгрызания семян подсолнечника. Или превосходящего по затратам калорий их получение ритуал поедания речных раков.

Часто осенними ночами Дорофей закутавшись в верблюжье одеяло лежал в постели и думал о том как несправедливо то, что лишь водка является для него годным переводчиком. И то, только на языки, которые он когда-то пытался постигнуть. Как было бы прекрасно, если бы шампанское открывало ему двери в словесный мир Артюра Рембо и Анри Верлена. Коньяк «Арарат» погружал бы в пучины древнейшего из живых индоевропейских языков – армянского. Или хотя бы горилка позволяла мелодично щебетать на украинском… За этими фантазиями Дорофей погружался в сны, которые открывали ему хребты Пиренеев, Кавказа и Карпат...

Недочитанная книга
ibear

Самара: скоро кончится лето



В пятницу вечером в процессе прогулки от Речного вокзала до Речного порта мы насмотрелись Волги в стиле Балтийского моря. Да и конструкции на берегу можно использовать для съёмок маринистических композиций.

Collapse )
ibear

Разумный разумный (из недочитанной книги)

...Как и у всякого представителя биологического подвида «человек разумный разумный», у блогера Дорофея было немало слабостей. Как только Дорофей впервые вычитал название своего подвида и упёрся глазами в это двойное «разумный», он сразу же понял, что слабостей будет много. И это понимание его не обмануло.

У кота блогера Дмитрия, как и у всякого представителя подвида «кошка», разумеется, слабости тоже были. Но слабости Дмитрия были однобоки. Хотя, порой, и принимали изысканные формы. Такие слабости как, например, безудержное вожделение консервированных маслин, томящихся в только что открытой банке на кухонном столе. Но по сравнению со слабостями Дорофея – это был сущий пустяк. Примерно как если сравнивать количество букв в «кошке» и «человеке разумном разумном». Только ещё существеннее.

Например, когда в субботу в 5 часов утра Дорофей плёлся к метро после небольшого фуршета с растрёпанными чувствами и очередной парой тысяч убитых нейронов из гостей от Аристарха, или Егорки, или Глаши, или Растеньевых… Хотя от каких ещё Растеньевых?.. Они выгоняли его всегда гораздо раньше… Одним словом, неважно. Важно было то, что в такие моменты у блогера просыпалась слабость. Целеполагание было расшатано как молочный зуб у пятилетнего ребёнка, и Дорофей страстно хотел, чтобы в его жизни появился враг. На войне с которым было бы не жалко сложить голову. Настоящий враг, как бывает в книгах. Профессор Мориарти, к примеру. Или Соловей-разбойник. Или капитан Крюк. Или Миледи. Ветрянная мельница, на худой конец. А под руку ему попадались какие-то неоднозначные Пачкули Пёстренькие, жалкие Юлии Капитоновичи Карандышевы, расфуфыренные Эллочки-людоедки…

Дорофей открывал купленную пачку сигарет, 25 процентов площади которой надписями сулили ему скорую кончину, и выдыхал дымок в бездну субботнего утра. И врага ему уже больше не хотелось. И необходимость войны казалась глубочайшим заблуждением. А значит, это была слабая слабость. Ему хотелось в горы. В Крым. Чтобы ночью возвышаться над морем, в шипящих волнах которого фосфорицирует планктон, и думать о небе. И в этом была не слабость, а сила Дорофея. Потому что название его биологического подвида «человек разумный разумный», давало ему кроме многих слабостей многие силы...

Недочитанная книга